Тёплая компания
Утром просыпаюсь с мыслью, что денег
опять ноль, а выпить как-то надо обязательно и очень срочно. Встаю, умываюсь,
одеваться, слава Аллаху, не надо, потому что завалился вчера в одежде как
пришёл вечером непомню воскока,
и выхожу на улицу. Мороз крепчает, а у меня, как закон подлости, молния
порвалась на штанах. Всю дорогу расстегивается. Пока дошёл до "Зори"
или того что от неё осталось, чуть яйца не отморозил.
В кафе нихуя никого нет: все ещё не проснулись,
наверное. Что делать. Еле-еле наскрёб на маленький стакан пива. Пытался разговорить и развести барменшу насчёт крызиса,
но та не повелась, пизда тёртая. Говорит: да у нас
эти крызисы всю жизнь, мы привычные. Что-то типа
такого она мне пизданула. Тогда я
её прошу, хоть сам понимаю, что бесполезняк,
налить стакан в долг. Она ни вкакую. Чтоты, говорит, я однажду одному
дала в долг+ до сих пор несёт.
У этой дуры,
кстати, которая за стойкой было два мужа и оба умерли от водки. Причём первый
ласты склеил, потому что она не дала ему похмелиться, а второй - крякнул,
потому что дала. Сама тут по пьяни как-то раз
рассказывала. Да, не судьба, размышлял я, глядя в окно на совершенно пустой,
как вымерший, город. Уже третий или четвёртый день, я уж со счёта сбился, народ
гуляет. Наверное, подустал малость. Ничего, скоро
начнут выползать. Город-то тесный, кого-то точно встречу. Как-то летом я вот
тоже вышел в центр без копейки денег и хуёво
мне было нетто слово. Подыхал короче. И никого, блять,
как закон подлости. Тёрся возле "центрашки",
думал кто-то всё ж появится, но ни одного знакомого,
хоть умри. Так стою, только сигареты, как идиот,
стреляю у прохожих. Некоторые дают всё ж, не все ещё окончательно скурвились и ожлабели. И тут
злость меня взяла на весь ёбаный белый свет. Думаю: нихуя не уйду отсюда, пока кто-то не подайдёт
с баблом и не бухнёт меня по-человечьи. Четыре часа жда
л, поцаны, и всё-таки пришёл ближе к вечеру один малознакомый
хлопец при башлях. Зато как он меня похмелял+ это сказка. Мы классно посидели с ним в той ещё
культовой "зорьке", нажрались само собой и
сняли клеевых тёлок. Поехали к нему на хату и там оттопырились по всей
программе.
Да и вчера, вроде, неплохо масть
пошла. Поначалу обычно, как закон подлости, полный голяк.
Бегали с Лёнькой, терским казаком с Фурманова, по
всему центру, как конченые идиоты. Нихуя
никого нет. Да рано ещё было, все спали пока. Одного Вакуню,
наконец, встрели на Маяковке
с фингалом. Ему вчера в
Бистро кто-то нарезал. Он, Вакуня, чел бесбашенный и пьяный вабще ничего
не соображает. За языком не следит. Гонит своё-чужое и
порой нарывается. Ему вабще не везёт иногда по жизни.
То на гопстоп нарвётся, то просто так не за хуй получит пиздюлей и ходит на
новый год весь красивый.
Вакуня нас хмельнул
зачуток, только у него денег не особо и настроение не
очень, хоть он фингалы и
кремом намазал. Одно его радовало, когда выпили по сотке в той же задроченной "зорьке", что украине,
наконец, отключили газ. Это и других мужиков как-то бодрило, когда мы с Терским
каких-то знакомых встрели у пивняка,
что возле кафе "пионерское" рядом с кинотеатром Октябрь. Мороз
крепчает, пиво холодное, у меня ещё эта ширинка не застёгивается нихуя, продрог немного, но базар за то, что украину отключили от газа и хохлы там мёрзнут, как цуцики, конечно, бодрил и ниибацца
согревал. А тут кто-то из знакомых харь притащил баклажку нашего
рабочего-крестьянского портвешка
за двадцать девять рублей. Настроение ещё больше поднялось. Ёбнули
мы с Лёней Терским по стакану тоже, братва ж она завсегда поделиться пойлом и не даст своим умереть от жажды. Выпили, говорю,
только это ж капля в море и слону дробинка.
Постепенно мужики, которые нас хмельнули, рассасались, и мы
опять с Терским вдвоём остались. Нарезали ещё пару
кружков по центру - опять поражняк полный.
Что ж делать? Уже отходняк
опять начинается. Нырнули в закусочную на Тухачевке,
куда я вабще-то остерегаюсь заглядывать, потому что
должен там рублей пятьсот. Но состояние было такое, что поебать
на всё. Да и там никого, кроме каких-то упырей, которые угрюмо хуярють свои сотки в одно жало и из-под лобья
на тебя зырят. Короче, палево,
облом и измена.
И вот идём мы с
Терским уже такие понурые и склонные к пессимизму, хотя по натуре оптимисты
оба, у меня ещё ширинка эта заебался уже застёгивать,
и вдруг я вижу возле кафе на Докучаева знакомую башку жёлтого цвета. Никто иной там как Клюгер рисуется, а рядом, как обычно, Борян,
Влад и ещё кто-то из знакомых харь. Чувствую я, что
теплеет, вроде, хотя на улице мороз уже под сорок градусов. Подходим с Терским,
поздравляем братву с праздничком и интересуемся сразу, как у них насчёт вмазать. А они без разговоров на вход показывают,
типа заходите, присаживайтесь. Ну, мы сразу в тепло нырнули - там, бля, стол накрыт и ломится от водки и закуси. Я сразу ёбнул фужер водяры и с большим
удовольствием заторнул солянкой из Владовой тарелки. Чуть её полную не съел так на жратву пропёрло, потому что бухал-то уже семь суток, а ел
очень мало. Да ещё давно уже мечтал соляночки поесть.
Ну, и пошла масть короче.
Оказывается Влад банкует. Он
типо хату продал и типа её резко пропивает. Бывает.
Влад он чел бесбашенный. Закончил иняз, но по
профессии ни дня не работал, забухал сразу после госов
и бухает до сих пор день в день. В Париже побывал, только там ничего не помнит,
так как нажрался в первый же день приезда, а потом
бегал по городу и кричал: едут-едут по Берлину наши казаки.
Сидели мы в этом кафе на докучаевке довольно плотно. Если бутылки на столе
кончались, Влад резко давал денег - типо, да наты! - и кто-то сидящий с краю шёл к стойке за пойлом. И как хорошо было посидеть в такой тёплой компании.
Такое ведь теперь не часто бывает. Больше по праздникам. Базарили
хуй знает о чём, как обычно, но разговор был
приятный и все ж свои кругом, одна шобла. Нет, заебись, комраты, вот так хоть на
Новый год посидеть со своими пацанами.
Потом постепенно пацаны
отъезжать стали. Сначала Клюгер едваживучий
стал себе такси вызывать, ему ж далеко на Лавочкина переться
надо и никак не мог вызвать тачку, так пешком и поканал
на автопилоте. Хорошо если не заснёт по дороге, а то он любитель где-то на
природе, типа Блони, прилечь. Замёрзнет ведь в такой
мороз, хлопчик. Тут Влад начал блевать
прямо на стол. Борян тот вабще
заснул и не реагировал на удары в плёчо и даже по тупой башке.
Он не плохой пацан, но довольно смурной
и быстро отъезжает. Другие тоже чего-то приуныли, только мы с
Терским держались до поры. Лёня всё ж не выдержал в оконцовке,
нервы то не железные на лохов кругом смотреть и слушать их левую
пиздёшь. Задрался с кем-то из посторонних, а я
чувствую, что меня накрывает капитально и пошёл до
дома. Благо живу-то рядом.
Нехуёво, кароче, вчера
погуляли, а вот сегодня мне не везёт что-то. Не пруха
одназначно. Да рано ещё не вечер, все мужики пока бухие спят. Праздник же
продолжается. Надо надеяться на лучшее всегда. А вабще
не мешает пойти прогуляться по разным нашим точкам. Мало их в центре осталось,
но есть ещё несколько. Так я рассуждал, сам себя
утешая, и тут вдруг в кафе резко входит Наташа Смерть. Готичная
такая, как обычно, но совершенно на удивление трезвая.
Летит ко мне, садится и, не здороваясь, спрашивает: есть у тебя что-нибудь? Пока
нет, отвечаю. - А будет? - она домогается. - Щас
кто-нибудь придёт, Вакуня, например. Не ссы, Наташка, похмелимся.
У Смерти, вроде, надежда в глазах
появилась, однако тотчас угасла.
- Я тебя расстроить хочу, - говорит
и грустно так на меня смотрит.
- Ну, попробуй, - отвечаю, - может,
мне полегчает.
- Ты Грека помнишь? Ну, парень у
меня был двадцатипятилетний, у тебя ещё как-то зависали с ним?
- Когда ты ногу что ль у меня
сломала?
- Ну, конечно. - И Смерть улыбнулась
даже, но тотчас нахмурилась.
- Грек-то повесился.
- С какого перепуга?
- Да он пил где-то в компании и
случайно пацана какого-то убил. А в зону больше не
захотел, у него итак четыре ходки было. Повесился на велосипедной цепи.
- Изуверец,
- заметил я и посмотрел в окно. Нет, надо валить отсюда. Под лежачий камень
вино не капает. Надо пройтись по заведениям. Может, кто и ожил уже.
- Если сейчас срочно не выпью, -
шепчет мне Смерть, - разхуярю нахуй
эту ёбаную "зорьку". Уже Грека помянуть не
дают, скоты.
Тут я решил точно менять диспозицию
и покинул Смерть.